RU
EN
17.06.2023
Данир Исматуллин: «Однажды я понял: микробиолог — это совершенно фантастическая профессия»
Вот уже несколько месяцев он руководит лабораторией, в названии которой для среднестатистического человека половина слов — лишь набор странных звукосочетаний. Оказавшись в микробиологии фактически по воле случая, по прошествии времени молодой врач, ученый, педагог и руководитель может с уверенностью сказать, что свое призвание нашел. О том, как в 28 лет пришел к должности заведующего лабораторией культуромных и протеомных исследований в микробиологии, и о том, что это такое, а также об авантюризме и романтике в профессии, мечтах о нобелевской премии и о людях, которые вдохновляют на эти мечты, — в интервью с Даниром Исматуллиным, врачом-бактериологом, руководителем одной из лабораторий Центра генетических и лабораторных технологий, ассистентом кафедры общей и клинической микробиологии, иммунологии и аллергологии Самарского государственного медицинского университета Минздрава России.
Данир Дамирович, расскажите сразу, что такое «культоромный» и «протеомный», и чем занимается ваша лаборатория?
Многим, действительно, ни о чем не говорят эти термины. Если максимально понятно, мы создаем оптимальные условия, чтобы вырастить микроорганизмы — для дальнейшего их исследования и определения тактики терапии. Это что касается понятия «культуромный». А «протеомные» — это исследования белков, необходимые для идентификации бактерий. Основная конечная цель наших исследований — диагностика инфекционных заболеваний.
Вряд ли человек может с детства мечтать заниматься «культуромными и протеомными исследованиями». Как вы пришли в это направление медицины?
Да, в детстве я хотел быть, как мама. Она всегда была одета с иголочки, проверяла детские сады, школы и прочие организации, ее знала половина города и все очень уважали. Мама занималась профилактической медициной, работала в Роспотребнадзоре, и мне казалось, что и я буду так же. Весь ее образ меня очень мотивировал. Я даже сделал шаг в этом направлении — поступил на профилактический факультет СамГМУ.
То есть не было этой романтической идеи, которая многих приводит в медицину, — стать врачом и спасать людей?
Никогда не хотел заниматься клинической медициной, и лечить одного конкретного пациента. Мне хотелось влиять на более масштабные вещи. Знаете, как в фильме «Я — легенда»: заходишь в кабинет, включается пафосная музыка, и ты начинаешь героически спасать человечество от зомби, разрабатывая вакцину. Шучу, конечно. Кстати, сегодня нам часто доводится помогать конкретным людям, и это, наоборот, очень заряжает. Нам присылают материал от определенного больного, чтобы мы выделили из этого образца сложного неизвестного возбудителя. Получая этот микроб и понимая, что с ним делать, мы связываемся с клиницистами. Такой союзной работой, например, с отделением хирургии, помогаем достаточно большому количеству пациентов, — и тут уже, наверное, можно сказать «спасаем людей». И это круто!
Как возникла в Вашей жизни именно микробиология, бактериология?
Можно сказать, что случайно. На пятом курсе университета есть предмет — клиническая микробиология. Я попал в лабораторию и увидел, что тут люди занимаются очень важной работой, при этом постоянно находятся в зоне риска, взаимодействуя с опасными патогенами. Тут у меня, пожалуй, и включился какой-то романтизм, смешанный с авантюризмом, захотелось этим заниматься. Но в первую очередь «зарядили» именно люди, которые посвятили в эту профессию. Еще тогда, будучи студентом, увидел в лаборатории команду воодушевленных людей, которые горели своим делом. В общем, я понял, что это какая-то фантастическая профессия, и тоже загорелся. А с этими людьми работаю бок о бок вот уже шесть лет.
А как Вы в таком достаточно молодом возрасте стали «заведующим»? При этом слове ассоциативно рождается образ мужчины почтенных лет.
Да, мы на сломе стереотипов. Если серьезно, я какое-то время практически ночевал в лаборатории, — работа, действительно, затягивала полностью. Тогда я жил в общежитии, а здесь, можно сказать, был второй дом. Наверное, видя мое отношение, Артем Викторович Лямин, который долгое время руководил лабораторией и обращался с ней, как с ребенком — холил, лелеял, растил, — в какой-то момент понял, что может доверить ее мне. Думаю, этого бы не случилось, если бы он не увидел во мне профессионала, компетенции, необходимые, чтобы быть руководителем. Наша лаборатория — это один из ярких примеров роста, масштабирования проектов в рамках университета. Когда Артем Викторович начинал руководить лабораторией, в ней работало всего 2 лаборанта и 1 врач, а сейчас нас 15 человек. У нас есть потрясающее оборудование, классные специалисты и семейная атмосфера. И это супер круто!
Когда поняли, что также хотите преподавать студентам?
Когда попал на кафедру общей и клинической микробиологии, иммунологии и аллергологии. Хотя у меня еще в студенчестве было желание стать преподавателем, потому что всегда через себя пропускал это, видел, что можно в преподавательской работе изменить, а что, наоборот, взять за основу. И всегда было понимание, что знаниями нужно делиться. Я, конечно, далек от идеала как педагог, но могу сказать, что это — моя отдушина, почти хобби. От студентов заряжаешься эмоционально, и это придает сил. Стараюсь и им отдавать свою энергию и частичку сердца. К сожалению, пришлось немного сократить время пребывания на кафедре, потому что просто физически не успевал все совмещать.
Почему в свое время приехали поступать в СамГМУ из Ульяновска?
Причина самая банальная. В Ульяновске нет медуниверситета, там есть только медицинский факультет в государственном университете. И нет своих клиник, во всяком случае таких, как в СамГМУ. В общем это небо и земля. Самара оказалась для меня комфортным и уже любимым городом.
Как сильно изменился вуз с тех пор, как вы впервые приехали сюда учиться?
Очень сильно. Взять хотя бы оборудование, технические возможности. Сегодня куда бы вы ни пришли, в клиническое, диагностическое отделение, вас впечатлят технологии, современные методы исследования, лечения. Это производит огромное впечатление, особенно на молодые умы. Конечно, это очень заманчиво для студентов и выпускников: одно дело когда видишь какой-то сарайчик, и совсем другое — современную дорогостоящую технику. Конечно, ты хочешь на этом работать!
Мы с коллегами только недавно в очередной раз обсуждали, насколько сильно университет шагнул вперед. Это касается и таких нюансов, как технологичный документооборот, и количества всевозможных событий, мероприятий, курсов, спартакиад, которые здесь постоянно проходят. У нас регулярные делегации гостей со всех страны и из других государств. Этот драйв передается тебе и снимает все возможные сомнения, что наш вуз идет правильным курсом. Хотя еще несколько лет назад время от времени посматривал в сторону Москвы или Питера. Сейчас центр — здесь, в Самаре, в СамГМУ.
Вы чувствуете гордость за то, что сейчас делаете?
Я чувствую гордость за то, что делаем все мы, вся команда нашего университета. Есть один показательный момент. Мы с сотрудниками сейчас начали много ездить в различные командировки в другие города. И часто отмечаем, что в той же Москве или Санкт-Петербурге нас узнают, во время докладов все оживляются, слыша «СамГМУ»: «О, это Самара! Это самарские люди приехали!» Это невероятно подстегивает. Такого раньше точно не было!
Над какими проектами лаборатория работает сегодня?
После создания Центра генетических и лабораторных технологий к нам стало заходить много разных проектов. Наверное, один из самых интересных связан с направлением микробиологической диагностики септических состояний, возникающих в ситуациях, когда бактерия попадает в кровоток. Существуют специальные флаконы с питательной средой для выращивания бактерий. Обычно этот способ помогает нам выявлять бактерии в крови. Но бывают ситуации, что бактерию не совсем устраивают созданные для нее условия, и расти и размножаться в искусственных условиях она не хочет. Хотя другие клинические показатели указывают на сепсис. Сейчас мы с коллегами пытаемся сделать так, чтобы труднокультивируемые микробы, которые могут вызывать сложное состояние у пациентов, тоже можно было обнаружить. Работаем над этим совместно с производителями этих флаконов. Это важная история, потому что если не получается выявить микроб, то нет понимания, чем на него воздействовать, как лечить пациента. Кстати, такие проекты к нам приходят во многом благодаря разным конференциям, которые мы посещаем. Там мы заявляем о себе и к нам подходят представители компаний-производителей, предлагая сотрудничество.
Похоже, что микробиологическая диагностика септических состояний отвечает вашей мечте спасать жизни людей…
Однозначно, актуальность этой темы очень высока! Сепсис — одно из самых угрожающих жизни состояний и диагностика должна быть максимально качественной, быстрой. Я бы не сказал, что это направление — цель всей моей жизни, но какую-то часть докторской я бы хотел с этим связать.
А что можно считать целью в глобальном смысле? Есть большая профессиональная мечта?
Было бы здорово получить Нобелевскую премию за открытие какого-нибудь препарата или метода диагностики инфекционных заболеваний. В этой области уже давно не было открытий. Последнее значимое — открытие антибиотиков, с которыми мы все это время так и продолжаем работать. Конечно, это все юношеские мечты. А реально хотелось бы изменить отношение к специальности. Многие забывают про значение микроорганизмов, та же пандемия COVID-19 напомнила всем, что мы живем в мире микробов, и очень часто — по их правилам. А вообще у нас есть общая командная теория, которую задавал еще Артем Викторович. Ее суть в том, что нужно рассматривать микроб как элемент экосистемы, где он не плохой и не хороший, а часть экологии тела человека, где есть инфекционная патология. И таких микробных сообществ в организме человека может быть очень много, и не всегда патогены будут вызывать какую-то инфекцию. Это к вопросу о том, что применение антибиотиков должно быть очень избирательным.
Назовите три качества, наиболее важные для микробиолога?
Усидчивость, целеустремленность, готовность к самоотдаче.
И последний вопрос: каким должен быть рост МИКРОбиолога? Вы выглядите очень высоким! Наверное, приходилось отбиваться от «профессионального юмора»?
Мой рост — 195 см. Можем провести экскурсию в лабораторию, чтобы желающие могли убедиться, что микробиологи не ходят в миниатюрных ботиночках и костюмчиках и ставят перед собой очень даже МАКРО-цели! Если серьезно, позвольте воспользоваться случаем и поздравить всех коллег, студентов, наших преподавателей и гуру в профессии с Днем медицинского работника и пожелать реализации самых масштабных идей!
Последние статьи
Специалисты Самарского областного клинического онкологического диспансера и Центра хирургии кисти Клиник Самарского государственного медицинского университета совершили прорыв в лечении онкологических заболеваний опорно-двигательной системы, впервые применив технологию индивидуального эндопротезирования локтевой кости.
Эта передовая операция, проведенная 50-летней пациентке, позволила радикально удалить опухоль и, что крайне важно, полностью сохранить функцию кистевого сустава, включая важный сухожильно-связочный аппарат.
В прошлом году пациентку стали беспокоить боли в области предплечья. На фоне даже незначительной нагрузки произошёл патологический перелом нижней трети локтевой кости.
В поликлинике ей было проведено первичное лечение: выполнена рентгенография, наложена гипсовая лонгета. Позднее она была направлена на консультацию в профильное медицинское учреждение, где при обследовании выявили опухоль нижней трети локтевой кости.
«Для уточнения диагноза на первом этапе мы провели открытую биопсию. По ее результатам была диагностирована гигантоклеточная опухоль нижней трети локтевой кости, которая привела к патологическому перелому. После комплексного обследования и предоперационного лечения, на консилиуме приняли решение о проведении уникального хирургического вмешательства», — рассказал руководитель Центра онкоортопедии Самарского областного клинического онкологического диспансера Виктор Иванов.
Операция заключалась в удалении сегмента кости, пораженного опухолью, и его одномоментной реконструкции с помощью индивидуально разработанного эндопротеза. Этот протез был создан специалистами НИИ бионики и персонифицированной медицины Самарского государственного медицинского университета с учетом точной анатомии пациентки.
Виктор Иванов совместно с врачом-травматологом-ортопедом Центра хирургии кисти Клиник СамГМУ Никитой Князевым и командой специалистов областного онкоцентра провели совместную операцию. Она заключалась в удалении сегмента кости, пораженного опухолью, и его одномоментной реконструкции с помощью индивидуально разработанного эндопротеза. Этот протез был создан специалистами НИИ бионики и персонифицированной медицины Самарского государственного медицинского университета с учетом точной анатомии пациентки.
Дополнительно была выполнена пластика сухожильно-связочного аппарата, что обеспечило стабильность кистевого сустава и полное восстановление его функции.
«Эта операция — яркий пример того, как передовые медицинские технологии могут кардинально изменить жизнь пациента, — отметил Виктор Иванов, — Раньше подобные случаи часто заканчивались ампутацией или значительной потерей функции руки. Благодаря совместной работе с учеными СамГМУ и применению персонализированного протеза, мы смогли не только удалить опухоль, но и полностью восстановить утраченные функции, что обеспечивает пациентке высокое качество жизни».
Онкологическое эндопротезирование является «золотым стандартом» реконструкции костных дефектов у пациентов со злокачественными новообразованиями. Этот метод лечения обеспечивает хороший функциональный результат наряду с необходимой радикальностью оперативного вмешательства у большинства пациентов.
«Борьба с онкологическими заболеваниями — одно из важных направлений национального проекта „Продолжительная и активная жизнь“, — подчеркнул ректор СамГМУ член-корреспондент РАН Александр Колсанов. — Реализация таких высокотехнологичных вмешательств в Самарской области стала возможной благодаря нашему плодотворному сотрудничеству с областным онкодиспансером и региональным минздравом и выводит региональную онкоортопедию на уровень федеральных медицинских центров. Операция по установке индивидуального эндопротеза локтевой кости наглядно демонстрирует, как передовые научные разработки университета превращаются в реальную помощь пациентам. Специалисты нашего НИИ бионики и персонифицированной медицины разрабатывают индивидуальные эндопротезы для самых разных клинических случаев, а всего с момента запуска собственного производства создано уже более 1500 эндопротезов. Среди них — керамические и титановые импланты для суставов кисти и стопы, уникальные раздвижные протезы с магнитным механизмом, способные „расти“ вместе с пациентом без повторных операций, в том числе первый в мире детский раздвижной эндопротез голеностопного сустава. Уникальное изделие уже успешно установлено пятилетней девочке из Самары с онкологическим заболеванием».
Источник: https://samsmu.ru/news/2026/02073/
«Мышиная» лихорадка, или геморрагическая лихорадка с почечным синдромом (ГЛПС), — острое вирусное заболевание, которое передается человеку от диких грызунов. Хотя случаи ГЛПС и регистрируются круглогодично, в теплое время года врачи отмечают подъем заболеваемости. Чем опасна «мышиная» лихорадка и как от нее защититься, рассказала заведующая инфекционным отделением № 1 Клиник Самарского государственного медицинского университета (СамГМУ) Минздрава России Анна Любушкина.
ГЛПС опасна тем, что протекает с поражением мелких сосудов и почек. Из-за этого у заболевшего возможны кровотечения, снижение диуреза (образования и выведения мочи из организма) и развитие острой почечной недостаточности. При своевременном обращении большинство пациентов выздоравливают. Но при поздней диагностике и попытках «переболеть дома» риск тяжелых осложнений, вплоть до летального исхода, существенно возрастает, предупреждает врач.
«Переносчиками вируса являются дикие грызуны (лесные и рыжие полевки, мыши, крысы), которые выделяют вирус с мочой, калом и слюной, — говорит Анна Любушкина. — Заражение происходит, когда человек вдыхает пыль, загрязненную этими выделениями (например, при сухой уборке дачи, сарая, чердака), либо при употреблении загрязненных продуктов и воды. Дополнительные факторы риска — работа с сеном, травой, дровами, ночевки в стогах, прием пищи на незащищенных поверхностях на природе».
Врач отметила, что случаи ГЛПС регистрируются круглогодично, однако отчетливый подъем заболеваемости приходится на теплый период.
«На практике увеличение обращаемости мы видим с конца весны, в летние месяцы и в начале осени, когда возрастает контакт населения с природными очагами: дачные работы, лес, сбор ягод и грибов, сельхозработы. В этот период число пациентов с „мышиной“ лихорадкой в стационарах существенно превышает зимний уровень», — рассказывает Анна Любушкина.
После заражения у человека внезапно повышается температура до 38–40°C, появляется слабость, головная боль, ломота в мышцах, часто — боль в пояснице, за глазами. Могут присоединяться тошнота, рвота, боли в животе, покраснение лица и глаз, иногда — мелкоточечные кровоизлияния на коже или слизистых, снижение количества мочи. Особенно после поездки на дачу или в лес должно насторожить сочетание таких симптомов, как высокая температура, сильная слабость и боли в пояснице, ощущение, что мочи стало заметно меньше.
«Лечат „мышиную“ лихорадку исключительно в условиях стационара — это стандарт мировой практики и национальных рекомендаций, — говорит инфекционист. — Терапия носит комплексный характер: инфузионная поддержка, контроль водно‑электролитного баланса, поддержка функции почек и сердечно‑сосудистой системы, коррекция гемостаза. По показаниям проводится противовирусная терапия, при развитии тяжелой почечной недостаточности — диализ. Крайне важно динамическое наблюдение и ежедневный мониторинг лабораторных показателей, чего в домашних условиях обеспечить невозможно».
Вакцины от ГЛПС в России на данный момент нет, поэтому для профилактики заражения необходимо избегать контакта с грызунами и их выделениями. На даче и в сельской местности важно регулярно проводить влажную уборку, а не сухое подметание, проветривать помещения перед уборкой, использовать перчатки, маски или респираторы при работе в пыльных помещениях. Также нужно проводить дератизацию — уничтожение грызунов и ликвидацию мест их обитания.
Продукты и воду необходимо хранить в закрытой таре, не оставлять еду доступной для грызунов, не употреблять пищу с поверхностей, где могли бегать мыши, тщательно мыть и по возможности термически обрабатывать лесные ягоды, грибы и овощи.
